Собственно говоря — я собирался сделать эту поделку года три… И именно так, по стихотворению Сергея Есенина «Неуютная жидкая лунность…». Голова коня у меня была, это советская вешалка для одежды. Дальше я вообще не представлял, за что браться. Трактора я собирал, но чтоб коня… И потом, как делать плуг? В общем длилось это три года, пока я как-то по осени не побывал у одного фермера, меня пригласили для консультации и определения причин поломки аппарата для обеззараживания зерна. Причину я нашел, к большой радости фермера, и между делом порылся у него в куче металлолома. Там ничего интересного не было, только ржавый хлам, но одну нужную вещь я нашел, это какая-то запчасть от сельхоз техники. Так пришло решение о плуге. Коня я тоже не знал как собирать, пока мне случайно не перепал корпус от автомобильного замка зажигания, на который хорошо легла голова и приделались ноги. В общем дело сдвинулось с мёртвой точки. А там я уже решил сделать наполовину коня, а наполовину трактор. Кто в итоге получился — я теряюсь в названиях. Конетрактор? Трактоконь? Конемашина? Турбоконь?))))) Использовал запчасти: цилиндр от газонокосилки(вроде), механизм от поплавкового датчика уровня бензина, запчасти от советской газовой плитки, разные шестерни, запчасть от напольных весов, запчасть от советской плойки, фурнитура от мебели, электрические наконечники, ну и ещё куча всяких деталей… Робота собрал традиционного для меня. В паре с прошлым КОМБАЙНОМ , это прямо комплект получился :) В общем вышло как-то так. Уж не знаю так ли представлял себе Стальную Русь Сергей Александрович, но мне представилось это так: чтоб крестьяне не пугались непонятных машин, первые трактора шли с головами коней. Ибо нет ничего роднее для крестьянина, чем лошадь. :) Ну, а конь естественно паровой. У него даже есть резервуар для воды, позади плуга… Неуютная жидкая лунность И тоска бесконечных равнин, — Вот что видел я в резвую юность, Что, любя, проклинал не один. По дорогам усохшие вербы И тележная песня колес… Ни за что не хотел я теперь бы, Чтоб мне слушать ее привелось. Равнодушен я стал к лачугам, И очажный огонь мне не мил. Даже яблонь весеннюю вьюгу Я за бедность полей разлюбил. Мне теперь по душе иное… И в чахоточном свете луны Через каменное и стальное Вижу мощь я родной стороны. Полевая Россия! Довольно Волочиться сохой по полям! Нищету твою видеть больно И березам и тополям. Я не знаю, что будет со мною… Может, в новую жизнь не гожусь, Но и все же хочу я стальною Видеть бедную, нищую Русь. И, внимая моторному лаю В сонме вьюг, в сонме бурь и гроз, Ни за что я теперь не желаю Слушать песню тележных колес. Сергей Есенин. 1925 г.