hunhuz71 (hunhuz71) wrote,
hunhuz71
hunhuz71

Почти правдивая история...

Зима в этом году пришла внезапно. Грязные лужи вдоль дороги прихватило льдом, и редкий, похожий на муку грубого помола, снег, припорошил серость и унылость улиц южной маленькой деревеньки. Январское солнце светило скупо, и пар, выходивший из отдушин коровников, игриво клубился в его лучах.
Скупой вышел на крыльцо, закурил папиросу и лениво провел носком сапога по припорошенным ступенькам. Скупому хотелось выпить. Но к великому его сожалению, запасы домашней самогонки хранились в подвале, под замком и под неусыпным взором жены. Выпросить же у супруги хоть стаканчик божественного нектара было делом бесполезным и сразу же обреченным на провал.
- Проснулся окаянный! - Раздался из глубины избы голос жены. - Время уже настало, пора Наполеона колоть.

Наполеоном звали годовалого поросенка, которого супруги откармливали на мясо. Весь год Наполеон толстел, весело хрюкал в сарае и чавкая жрал из корыта то, что ему высыпала щедрая рука хозяйки.
- Сходил бы ты к Урагану, - продолжала супруга, - позвал бы, пусть Наполеона нашего заколет.
Ураганом же кликали одного из местных жителей. Раньше Ураган работал забойщиком на бойне, но по старости лет вышел на пенсию и теперь исправно помогал землякам забивать и разделывать скотину, бычков и свиней. За свои труды Ураган денег не брал, а всегда получал бутылку водки и вырезал для себя кусок понравившегося мяса. С тем и уходил домой. Но позволить Урагану унести с собой бутылку водки Скупой не мог.
- Тоже мне придумала, - возмутился Скупой. - Он заколет, а ты ему потом бутылку поставь и мясо отрежь. Слишком много за одного порося то!
- А ты сам небось выпить хочешь, - взвилась жена, - всё тебе ироду мало!!!
- Сам заколю, - твердо сказал Скупой. - А в помощь Шпака позову.
И решительным шагом Скупой отправился на соседнюю улицу, где проживал его племянник, по фамилии Шпак.
В свои двадцать пять лет, Шпак достиг многого. Он сменил не одно место работы, потом благополучно забил на труд, сделавший из обезьяны человека, и теперь перебивался случайными заработками, пил горькую, постепенно возвращаясь к истокам человеческого начала. То есть тихо и мирно превращался обратно в примата.
- Понимаешь, - объяснял Шпаку Скупой - Мы поросенка заколем, а потом у жены и для себя бутылку возьмем и которую для Урагана приготовлена. В итоге по пол литра на брата.
- Да я не колол свиней то никогда, - пробормотал Шпак.
- Да что там колоть то? Чик ему в сердце и все дела!
Мужики пришли во двор к Скупому и выпустили Наполеона на улицу. Толстый Наполеон радостно захрюкал и побрел по двору, припадая носом к земле и набирая на пятачок белые крупинки снега. Скупой вложил в руки Шпака огромный нож, переделанный из трофейного немецкого штыка, который когда-то давно привез с войны дед Скупого.
- Коли ты, - заявил он Шпаку. - Я все-таки вырастил эту свинью, мне жалко...
Шпак перекинул нож из руки в руку и сплюнув на снег, стал подкрадываться к ничего не подозревавшему Наполеону.
- В сердце, в сердце коли - зашептал Скупой.
Шпак взмахнул рукой, нож свистнул в воздухе, Наполеон испуганно дернулся и... лезвие воткнулось прямо в свиной бок. Раздался громкий визг и раненый Наполеон, прямо с ножом в теле рванул с места почище любого спринтера. Хиленький забор, попавшийся на пути верещавшей свиньи, был мгновенно завален на землю, а подрезанный и ничего не соображавший Наполеон несся дальше, сметая попутно попадавшиеся на встречу заборы соседей. Шпак и Скупой, громко матерясь, бежали за поросенком, но догнать ошалелую свинью были не в силах. На десятом заборе, Наполеон вдруг резко развернулся и помчался уже на встречу мужикам. Теперь картина в корне изменилась. Впереди широко размахивая ногами и перепрыгивая через остатки заборов неслись Шпак и Скупой, а за ними, с красными от гнева и боли глазами, мчался Наполеон. Так всей дружной кампанией они и залетели во двор Скупого...
Тут силы проколотой свиньи видимо иссякли, и Наполеон захрипев повалился на бок. Как сказал наш сатирик: У каждого Наполеона есть свое Ватерлоо...
- Нож, где нож? - спросил вспотевший от бега Скупой.
- Не знаю, - задыхаясь и откашливаясь ответил Шпак. - Он в боку торчал, а теперь его нет.
Скупой вбежал в дом, оттолкнув стоящую у порога, в полном оцепенении, жену, вытащил из стола здоровый тесак, каким обычно в столовых режут хлеб и выскочил на улицу. Затем подбежал к поросенку и долго, со старанием перерезал тупым ножом горло дергающегося Наполеона. Когда все закончилось, двор Скупого напоминал поле боя из кинофильма "Горячий снег". Развалившиеся заборы, перерытые канавы, красный от крови снег и два потных, взъерошенный бойца.
Тут вышла из оцепенения супруга Скупого.
- Шарабаны! - заорал она, схватив палку и огрев ею спины незадачливых забойщиков.
- Водки им мало! Шарабаны!!! Бутылку сэкономили, а теперь всей улице придется заборы чинить. У, алкаши! Шарабаны!!!
И сердитая как паровоз супруга, пыхтя удалилась в дом.
Потом уже, позже, когда останки несчастного Наполеона, были разделаны и теплое мясо, отдавая пар промороженному солнечному дню остывало на соломе, Скупой и Шпак пили самогонку.
- Бляха-муха, - закуривая сказал Шпак. - Устроил Нам Наполеончик настоящую битву.
- За то сами забили, - пробурчал Скупой. - И выпить есть и закусить. Только нож жалко. Хороший был нож. Сурьезный...
Они выпили еще и потом долго, упорно пытались отыскать трофейный нож среди обломков забора, перерытой земли и грязно-красного снега. Но нож они так и не нашли......
Tags: думки...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments